|
За последнее время Катя office не всплывала: ни в прудах, ни на дискотеках. Видимо, она действительно покинула город. Но чтобы искать Катю по всей стране имеющихся сил, конечно же, мало. Нужно задействовать военные спутники. А это дорогое удовольствие. Готовы ли вы платить? Мойша глянул на Пилеменоса. Тот на Костаса: Если сын в здравом уме подтвердит, что ему нужна именно Катя Андреева, то я безусловно раскошелюсь. А Костас тем временем вел себя адекватно полученной office Он то замолкал, то энергично шевеля подживающими губами воображал себя оратором Цицероном: Пусть я сын Пилеменоса. Но я буду жить так как хочу. Я теперь знаю, как это делать. И как приятно это делать не на коротком поводке, не по указке, а по своей воле, добиваться всего самому.

Костас то узнавал Чикиту: Ты здесь? То знать ее не хотел: Все из-за тебя. И из-за чокнувшегося на бабках отца. Старик Пилеменос, слушая сына, сам начинал сходить с ума: Я не прощу себе, если что. Лягу под выхлопную трубу бульдозера. Выпью воды из под крана. Съем биточки в рабочей столовой. Мойша и Долорес пытались успокоить его. Но внимал Пилеменос только убедительной Чиките: Папаша, если ты не замолчишь, я помогу тебе это сделать. Глядя на ее нешуточные глаза и зубы старик бормотал: Нет, это не Дульсинея. Конечно, Чикита была не похожа не только на бывшую жену Пилеменоса, но и на саму себя с прежних газетно-журнальных страниц. Последние дни она почти не спала и уже давно выбилась из сил. Само собой, истерики старого Пилеменоса и упреки Костаса ей были не в жилу, но бросать работу целеустремленная девушка не собиралась: Они оба больные. Нужно только больше заботиться. Немного о старике, побольше о Костасе. Большой олень, поди-подай профилактический раствор. Большой олень, поменяй полную утку на худую. Большой олень, вези каталку и меня на свежий воздух. Представитель элиты международных отношений уже давно поменял свой шикарный костюм на скромное одеяние санбрата военно-полевого госпиталя. Рикошетом летал он по дому. Дипломатично подходил к сложившемуся положению. Но если Костас вдруг надолго замирал, Б. Как Бонапарт перед вторжением. Возле Большого оленя трудящегося на подхвате, дежурили на всякий случай едва державшиеся на ногах и на честном слове Мойша и Долорес: Мы не можем остаться в стороне. Костас, еще возможно, наш зять. Мы обязаны дождаться развязки. В соседней комнате ожидали готовые в любой момент стать донорами Айша, Джон и Рони: Только скажите, что надо. Кровь там или аппендикс какой, нам ничего не жалко для хорошего человека. Наведывающиеся за гонорарами врачи по прежнему утверждали, что никаких донорских органов не потребуется.
|