|
Как-то раз в редакцию Коммерсанта позвонил какой-то низовой сотрудник кремлевского отдела аккредитации по фамилии, кажется, то ли Мошкин, то ли Мошонкин, точно не помню и по старой дружбе предложил прокатиться в следующую поездку с президентом моему коллеге Андрею Колесникову. К чести Андрея, с ним этот фокус не прошел: он тут же отправился к нашему главному редактору и рассказал ему о разводке. А тот, в свою очередь, вынужден был накатать очередную официальную телегу в Кремль с требованием аккредитовать меня. Ты думаешь, маски вас там мало журналистов, которые почтут за счастье, если им позволят ездить с президентом? Потому что иначе мы тебя скоро вообще отрежем от всех каналов информации. С тобой, бесплатно отдельные люди в Кремле еще разговаривают. А посмотри на Пинскера из Итогов: мы его и всю Гусиную стаю вообще уже на порог не пускаем. Поэтому Пинскер уже в полном отрыве: в его статьях ноль реальной информации о происходящем в Кремле! Но ровно в этот момент я твердо решила для себя: если в неравном бою Коммерсанта с кремлевской пресс-службой кто-то и сдастся, то пусть это буду не я. Просто потому, что плюнуть и уйти означало бы признать победу путинских цензоров.

Как Путин испортил мне Пасху. Я не суеверна, но когда весной 2000 года мне сказали, маски Пасху мне придется справлять вместе с Путиным ему приспичило съездить в Санкт-Петербург, и оттуда нужно было написать репортаж , я громко выматерилась. Дело в том, что мне сразу же в красках вспомнился старый семейный апокриф. Как-то раз, на Святое Воскресенье, моя мама чуть не плача умоляла папу: Ну не езди ты, Витя, сегодня в гараж чинить машину грех ведь в великий праздник работать, Бог накажет! Но папа, разумеется, не послушался и поехал. А когда вечером он вернулся, хохот в квартире стоял минут десять. Потому что утром от нас уезжал папа скачать папа красивый и здоровый, а вернулось чудовище с обезображенным лихорадкой лицом и обметанными губами. Возможно, дело было и не в Божьей каре просто наш папа, поверив весеннему солнышку, несколько часов пролежал под своей машиной в ледяной, как могила, ремонтной яме. Но из апокрифа слова не выкинешь. Я-то в отличие от своей мамы как раз наоборот убеждена, что работать никогда не грех, а за работу в праздники Господь еще и молоко с булочками за вредность дает. Но все равно, перспектива получить вместо пасхальных куличей постные чиновничьи физиономии вызвала у меня легкий приступ тошноты. В общем, в Питер я отправилась в самом дурном расположении духа. Предчувствия, как водится, не обманули.
|