|
Вам же надо сюда, в ice автобус! Однако когда мы к нему подошли и Костя, на всякий случай, все-таки заглянул в список, на лице у него отразилась смертельная паника-Ой. Здесь что-то, наверное, перепутали. Но я ведь не могу сам вас сюда вписать! Ой, девочки, простите, знаете, вы лучше сейчас тогда поезжайте в гостиницу и ждите, а я все уточню и вам обязательно позвоню! клип сразу правильно оценила ситуацию: Ура! Дикун, у нас свободный вечер! Пойдем скорее в Чайна-таун, я накормлю тебя своими любимыми лобстерами в соусе чилли! Но Дикун чуть не плакала.

На следующий день, по дороге на Даунинг-стрит, Дикун стала пытаться скачать клип ice mc из коллег подробности вчерашних посиделок. Но свеженазначенная элита журналистики не кололась. Все отводили от нас глаза и делали вид, что вообще не понимают, о чем речь. Было видно, что их уже хорошенько обработал пресс-секретарь Громов по поводу секретности. Дикун пристала к кореспонденту Комсомольской правды Александру Гамову: Гамов, ну я же знаю: ты аккуратный мальчик и всегда на встречах с ньюсмейкерами ведешь записи у себя в блокнотике! Обещаю, я никому не скажу, что это ты мне дал. Ему было явно стыдно признаваться, что он просто боится пресс-службы, и он стал отчаянно придумывать, как бы выкрутиться из ситуации: Лен, я не могу. Съел, обреченно промямлил Гамов. В ельцинское время Гамов был единственным журналистом за всю историю существования пула, которого тогдашний пресс-секретарь президента Сергей Ястржембский лишил аккредитации в Кремле за фривольную статью. Теперь же, когда Гамова вернули в Кремль, он был настолько счастлив и перепуган, что стал идеальным экземпляром для нового, управляемого путинского пула. Другая коллега, к которой Дикун обратилась с той же просьбой, сослалась на плохую память: А записи нам пресс-служба запретила вести.
|